Мировоззрение и философия жизни И.С. Тургенева

8 ноября 2018 года исполняется 200 лет со дня рождения И.С. Тургенева – писателя-реалиста, поэта, публициста, драматурга и переводчика.

Предлагаю читателям в сокращении параграф из моей диссертации на соискание ученой степени доктора педагогических наук. Прошло несколько лет с написания этого материала, но он нисколько не устарел.

Русским нередко делается упрек, что в их культуре нет ни одного выдающегося философа, какие были, например, у немцев или французов. Отчасти, это верно. Но мы и нуждались, особенно в философах уровня того же Гегеля, поскольку эту функцию – философскую – у нас преимущественно выполняли писатели. В полной мере это относится и к И.С. Тургеневу, получившему в Берлинском университете философское образование.

Главным фактором, определившим мировоззрение Ивана Сергеевича Тургенева, стал переходный характер эпохи, в которой ему выпало жить – переход от эпохи «лишних людей» к эпохе революционных потрясений. Писатель не был революционером. Он связывал прогресс России с единством честных, гуманных, просвещенных и деятельных людей культурного слоя – либералов, к которым относил и себя. Но на арену общественной жизни уже выходили «новые люди» – Герцен, Огарев, Бакунин, Чернышевский, Добролюбов, образовывался новый класс разночинцев-революционеров. Если для Тургенева отмена крепостного права была высшим общественным идеалом, то для революционеров это было только началом реальных изменений в жизни России.

Именно переходным характером эпохи объясняются политические, творческие и нравственные эволюции в личности писателя, его душевные терзания, драмы и трагедии. С одной стороны, Тургенев был либералом – ярым противником крепостного права, а с другой – он оставался помещиком и, следовательно, консерватором. В конце концов, Тургенев-помещик победил Тургенева-либерала. Ему надоело изображать «добродетельных людей в дегтярных тулупах и с суконным языком». «Записки охотника», которыми писатель начал свое творчество, завершились «Дымом», произведением, вызвавшим резкое неприятие в стане передовой интеллигенции. Тургенев, таким образом, одной ногой остался в прошлом, а другую лишь занес в нерешительности над будущим.

Главной идеей его мировоззрения стала идея антикрепостничества. С одной стороны, весьма странно, что сын крупной помещицы вдруг стал непримиримым противником крепостного права, а с другой – это вполне закономерно. Всесторонне одаренный от природы, образованный, нравственный, остро чувствующий боль другого человека, Тургенев был обречен на противостояние с теми, кто насаждал и осуществлял крепостнические порядки в России.

Олицетворением крепостного права в его самых худших проявлениях стала для Ивана Сергеевича его собственная мать – Варвара Петровна. Она сама пережила суровую долю падчерицы, однако волею обстоятельств в 26 лет стала наследницей огромного состояния в 5 тысяч душ крепостных крестьян. Ее деревни были в Орловской, Калужской, Тульской, Тамбовской, Курской губерниях. Одной серебряной посуды в Спасском (имение в Орловской области) оказалось 60 пудов, а скопленного дядей Иваном Ивановичем, у которого она воспитывалась, капитала насчитывалось 600 тысяч рублей.

Люди, которым удается пробиться «из грязи в князи», нередко бывают особенно несправедливыми и жестокими в отношении своих менее удачных собратьев. Варвара Петровна относилась к числу именно таких людей. Не помогало и прекрасное образование (говорила по-французски, вела свой дневник и т. д). Однако никто не мог сравниться с нею в искусстве оскорблять, унижать, делать несчастным человека, сохраняя приличие, спокойствие и свое достоинство. Известный рассказ Ивана Сергеевича «Муму» – не вымысел, а быль. Приговор собачке дворника – хладнокровный расчет помещицы, хорошо понимавшей, что это убьет Герасима. На упреки Ивана Сергеевича, мать отвечала, имея в виду крестьян: «Они не люди, они – вещь!» Только из каприза, она могла сослать любого крепостного на поселение. И удивлялась: «Да разве без страха с ними можно?» Тургенев отвечал: «Можно, и многое, все можно. Неужели ты, при своем тонком понимании людей, не предполагаешь в них ни любви, ни привязанности, ни чувства?» Но мать, будучи человеком своего времени, этих сентиментальностей сына и не разделяла, и не понимала их.

Как и положено помещице с замашками Салтычихи, она творила такие беззакония, о которых читать – оторопь берет. В особой комнате (она называла ее «залом суда») Варвара Петровна – этот варвар в юбке – сама чинила суд и расправу. Часто по малейшему поводу разрушались семьи, отнимались дети у матерей, люди ссылались в дальние деревни или отправлялись в солдаты. Однажды жертвой такой расправы стал друг детства Тургенева Леонтий Серебряков. Его ссылали, и он, уже сидя в телеге, обутый в лапти и холщовую рубаху, почитатель Ломоносова и Хераскова, доморощенный поэт и актер, говорил Тургеневу: «Урок вам, молодой господин.., когда вырастете, постарайтесь прекратить таковые несправедливости. Сердце у вас доброе, характер пока не испорченный… Этак ведь нельзя!» Ваня обещался сквозь слезы: «… непременно… непременно…». Бежал и плакал.

Доставалось от Варвары Петровны и собственным детям. Она нередко секла их собственноручно и жестоко (часто на основе наговоров). И все же Иван Сергеевич очень любил свою мать. Его мягкий, очень чувствительный характер во многом объясняется именно женским воспитанием. Но крепостнических нравов матери он не мог ни принять, ни простить. Постепенно между сыном и матерью воцарился непримиримый, сознательный, постоянный разлад. Это противостояние – одна из самых существенных коллизий в биографии Тургенева, без понимания которой невозможно разобраться в его феномене как писателя и человека. Мать не могла простить сыну его писательство (дворянское ли это дело?), не могла простить сыну его гуманизма. Сын в свою очередь не мог простить матери ее деспотизм.

Именно под влиянием матери Тургенев с детства возненавидел порядки, при которых «люди торгуют людьми». Разумеется, Иван Сергеевич хорошо понимал, что дело вовсе не в матери, что его личные обиды являются отголоском всенародной беды. Он рано понял, чем является его главный враг. Он писал: «В моих глазах враг этот имел определенный образ, носил известное имя: враг этот был – крепостное право. Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился бороться до конца – с чем я поклялся никогда не примириться…». Тургенев поклялся до конца своей жизни бороться против крепостничества, с которым он «не мог дышать одним воздухом». И свою клятву он выполнил. Будучи страстным охотником, самой крупной «дичью», которую он подстрелил, стало именно крепостное право. Первое же произведение, принесшее Тургеневу славу, – «Записки охотника» – имело ярко выраженную антикрепостническую направленность. В. Г. Белинский назвал «Записки» «поэтически написанным обвинительным актом против крепостничества» Такова была роль матери в формировании личности писателя.

Что же касается отца, отставного военного – полковника, то он мало влиял на воспитание детей, занимая позицию невмешательства в дела Варвары Петровны, на которой женился только из-за богатства. Лишь иногда на отца находила веселость, он резвился и шалил с детьми. Но Ивана по-настоящему приласкал только раз, но так нежно, что сын чуть не заплакал. И лишь однажды дал ему совет: «Сам бери что можешь, а в руки не давайся; самому себе принадлежать – в этом вся штука жизни». Вот и все влияние отца.

Антикрепостнические взгляды И.С. Тургенева во многом предопределили и его западнические ориентации. Однако западные писатели никогда не признавали в Тургеневе «своего» – западного человека. Подолгу находясь за границей, Тургенев выполнял фактически роль полпреда русской литературы в европейском искусстве. И выполнил ее блестяще. В лице И.С. Тургенева Запад вынужден был признать высочайший уровень российской духовной культуры. Иван Сергеевич – действительно колосс русской культуры. Он – гениальный романист, изъездивший весь свет, знавший всех великих людей своего века, прочитавший все, что только в силах прочитать человек, и говоривший на всех языках Европы так же свободно, как на своем родном. Он – друг известнейших писателей своего времени – Гюстава Флобера, Эдмона Гонкура, Виктора Гюго, Эмиля Золя, Альфонса Доде и всех современных художников. Запад вынужден был признать величие его личности. В 1878 Ивана Сергеевича избирают вице-президентом Международного литературного конгресса в Париже. В 1879 г. Оксфордский университет присвоил Тургеневу степень доктора обычного права. Будучи убежденным западником и прожив на Западе большую часть своей сознательной жизни, Тургенев сделал в 1876 году весьма неожиданный и очень актуальный для современности вывод. Он писал: «Жить русскому за границей невесело… Невесело видеть, до какой степени все нас ненавидят, все, не исключая даже французов! Россия должна замкнуться в самое себя и не рассчитывать ни на какое внешнее сочувствие». (Курсив мой. – Н. Б.).

Произошла удивительная метаморфоза: стремясь представить западную цивилизацию в качестве примера для России, Тургенев обнаружил, что Россия духовно стоит несопоставимо выше даже самых просвещенных деятелей западной культуры. Приняв западное образование, он не принял духовности Запада. И в конце своей жизни Тургенев был более русским, чем вначале. Он говорил: «Я люблю Францию, но как русского человека меня раздражает во французах национальное самодовольство и мещанская расчетливость. Я не могу не обратить внимания на любопытный факт: насколько русские женщины и девушки образованнее француженок! Точно из темной комнаты войдешь в светлую, когда приедешь в русскую семью…»

Характерный пример: семья Виардо, членом которой фактически являлся Иван Сергеевич и который так много сделал для ее благополучия, взялась воспитывать его внебрачную дочь Полину, но за кругленькую сумму, ранив тем самым чувствительную душу русского писателя. Подчеркивая мещанский характер французов, он назовет их «копеечниками». Таким стал «приговор» западника Тургенева западной цивилизации.

Антикрепостническое и прозападное мировоззрение Тургенева тесно переплеталось с его идеалистическими взглядами. Философ Л. Шестов писал: «Тургенев был «гуманным» человеком и несомненным идеалистом: в молодости он даже прошел школу Гегеля, знал, как важно человеку образование, законченное мировоззрение». Тургенев верил в идеалы, ориентировался на них, создавал идеальные образы в своих произведениях и, тем самым, способствовал духовному очищению людей, стимулировал их стремление к нравственному совершенству.

По личным качествам Тургенева можно смело отнести к лучшим людям XIX века. Главными чертами его характера были благосклонность и мягкосердечие. Это тем более удивительно, если вспомнить «педагогику» матери-помещицы. Но ее самодурство дало обратный результат. Тургенев позже писал о себе, что «выросший среди побоев и истязаний, не осквернил своей руки ни одним ударом». Разумеется, в его личности были и недостатки, типичные для представителей богатых классов, например, тщеславие, желание быть у всех на устах и др. Но более всего ему мешали в жизни мягкость и уступчивость, отсутствие твердого и сильного волевого начала. Случались легкомысленные поступки, и жена И.С. Аксакова ему даже как-то сказала: «Вы – беспозвоночный в нравственном отношении».

Однако это было явным преувеличением: нравственная доблесть Тургенева превышала все его недостатки. Вот мнение на этот счет М.Е. Салтыкова-Щедрина, высказанное в некрологе: «Тургенев был человек высокоразвитый, убежденный и никогда не покидавший почвы общечеловеческих идеалов». О Тургеневе как нравственном идеале можно судить хотя бы по следующим примерам. Обучаясь в Берлинском университете, Иван Сергеевич очень редко писал своей матери письма. Та пригрозила сыну, что если он не будет писать, то она будет сечь в Спасском невинного почтальона мальчишку Николашку. «Смотри же, не доведи меня до такой несправедливости», – писала мать. Жалея мальчика, Иван Сергеевич начал писать письма намного чаще.

Другой пример – интимный, но весьма показательный. Некто Евпраксия, предмет плотских увлечений Тургенева в ранней молодости, обратилась к управляющему имением писателю Кишинскому за материальной помощью. Узнав об этом, Тургенев пишет управляющему следующее письмо: «Надо вам сказать, что эта калека Евпраксея (но это между нами) была когда-то – очень давно тому назад – красавица, и я, будучи 17-летним малым, впервые имел с нею плотские дела, вот это-то и не забывается (готов ей и более 10 рублей в месяц сделать, лишь бы она не плакалась)». На искупление грехов молодости, как известно, способны немногие.

Сошлемся, наконец, на еще один пример. Однажды Иван Сергеевич крайне рассердился на пышный прием, который ему устроила мать, выставив вперед, как для парада, всех дворовых. Казалось бы, мелочь. Но он в сердцах покинул Спасское и вновь уехал в Берлин. Мать тоже обиделась, и наказала сына, прислав ему по почте посылку необыкновенной тяжести. Заплатив за нее последние деньги, Иван Сергеевич обнаружил, что матушка, издеваясь над сыном, набила посылку кирпичами.

Николай БОНДАРЕНКО.

(Продолжение в следующем номере).

Эта статья в PDF-версии газеты «Родина» от 08 ноября 2018 г.  на сайте ЦК КПРФ,  а также  на сайте Ставропольского крайкома КПРФ.

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

два × 3 =