Газета «Родина». 20 дней на фронте

С Анатолием Антоновичем Неварой я познакомилась в Волгограде в одной из командировок. Немолодой мужчина, но живой и разговорчивый, умеет привлечь внимание собеседника. За полтора часа он успел рассказать несколько историй из своей жизни. Невара из довоенного поколения, которому пришлось пережить много невзгод и выстоять несмотря ни на что. Хотя воевать пришлось не всем, о войне советские люди знали всё. И я хочу, чтобы наши современники знали, какими они были — советские граждане 40-х годов прошлого столетия, как они любили Родину и ненавидели врага. Уверена: не было бы у них того патриотического порыва, доходившего до фанатизма, не было бы и Победы.

Путь в эвакуацию

Когда началась война, Анатолию ещё не исполнилось и четырнадцати лет. Для призыва в Красную Армию возраст юный, а для работ на вермахт — самое то. И, наверное, если бы не дальновидность отца, бывалого вояки, участника империалистической, украинский хлопец, как тысячи его сверстников, сгинул бы где-нибудь в рудниках Западной Европы.

Когда немцы форсировали Днепр, Антон Петрович Невара, не подлежавший демобилизации, собрал всю семью и сказал: «Надо уходить. По всей видимости, Харьковская область будет оккупирована». На скорую руку сколотили кибитку, уложили туда нехитрые пожитки и в полном составе из семи человек двинулись на восток.

На ближайшей железнодорожной станции семья Невары должна была пересесть в вагон с эвакуированными. Антон Петрович договорился с начальником эшелона, а повозку по акту передал воинской части. Всё складывалось удачно, и состав медленно уходил всё дальше в глубь страны. Через день пути — большая остановка.

На станции скопились эшелоны. Их пропускали по очереди, давая «зелёный свет» военным составам, двигавшимся в обратном направлении. Люди были встревожены, но внешне ещё сохраняли спокойствие: фронт далеко, туда направляются силы Красной Армии. К вечеру налетели немецкие самолёты и стали бомбить железнодорожный пятачок.

Что тут началось! Взрывы, грохот, крики. Люди бежали в разные стороны. Анатолий побежал тоже, не соображая — куда. На станцию вернулся только утром. Родственников не нашёл.

Испуганного мальчишку подобрал старшина-снабженец. И младший Невара продолжил путь на восток уже с отступавшей армией.

Дошли до излучины Дона. До Сталинграда оставались считанные километры. Старшина подозвал парнишку:

— Сынок, — сказал он, — наверное, мы здесь костьми ляжем. Приказ — задержать немцев во что бы то ни стало. Я договорился с одним водителем. Поезжай в Сталинград, найди там эвакопункт. Может, и родителей отыщешь.

Эвакопункт Анатолий не нашёл. Два дня скитался голодным. Чтобы хоть воды попить, спустился к Волге. Видит, на берегу сидит мужчина, а на тряпице возле него снедь. Он отрезает ломоть хлеба, потом не спеша режет сало. Кусок аккуратно ложится на хлеб, и это произведение народной кулинарии отправляется в рот на обросшем щетиной лице.

Анатолий замер и не мог отвести взгляда от бутерброда, поедаемого так смачно, так аппетитно. Мужчина заметил мальчишку.

— Ты что, есть хочешь? — спросил.

То ли горло пересохло, то ли, наоборот, скопившаяся слюна мешала говорить, но только Анатолий ничего не сказал, а кивнул. А по щекам потекли слёзы.

— Ну что ты, что ты. Садись. Поешь, — забеспокоился мужчина. И стал расспрашивать: — Откуда будешь? Как будто ты мне знаком.

— Из Харьковской области.

— А какого района? — Ховацкого. — А не ты ли сынок Антона Петровича Невары?

— Я.

— Вот это встреча! Так он же тебя ищет. Я тебе расскажу, где твои родители.

Этот адрес Анатолий Антонович помнит всю жизнь: село Барабандер, Кукурский район Поволжья. Там его семья прожила до 1944 года. Отец был председателем колхоза, им выделили большой добротный дом.

Но когда советские войска освободили Украину, глава семьи засобирался домой. Мать уговаривала остаться, а он ни в какую — только на Харьковщину.

Настойчивый хлопец

Они вернулись на землю, разорённую фашистами, чтобы созидать и восстанавливать. Антон Петрович возглавил райпотребкомбинат, где делали необходимые населению стулья, столы, табуретки. Сын там же мастерил ученические ручки. Здесь он узнал о войне больше, чем в эвакуации. Тогда и вбил себе в голову идти на фронт воевать.

Писал в комиссариат заявление за заявлением с просьбой призвать в ряды Красной Армии. Но это уже был не тяжёлый 41-й, не критический 42-й, близился победный 45-й.

По негласной установке молодёжь до восемнадцати лет не призывали — берегли для будущей послевоенной армии, которой потребуются здоровые солдаты и много офицеров. Но назойливый хлопчик был упрям, и военный комиссар сдался. Всё-таки призвали Анатолия Невару в армию и направили в окружную школу стрелков снайперской подготовки в надежде на то, что, пока тот будет учиться, война закончится.

Анатолию тогда едва исполнилось семнадцать лет. В марте 1945 года Невара был направлен на стажировку на 2-й Украинский фронт, который воевал уже в Чехословакии.

— Я даже не знал, в какую часть попал, — рассказывал Анатолий Антонович. — Нас привезли, разделили по парам и объяснили: вот вам сектор, кто в нём появится, отстреливать. Мы выходили на свои позиции рано утром, а уходили после наступления темноты.

Роковая мишень

…На снайперской винтовке Анатолия Невары было уже восемь зарубок. В тот день с напарником Иваном они вышли на задание в хорошем настроении, полные решимости пополнить снайперский счёт. Заняли позицию, стали выжидать.

Очередь стрелять Неваре. И он заметил высокую тулью. Иван тоже увидел, подаёт знак: офицер! Напарник в ответ: беру. Но «мишень» вдруг исчезла из поля прицела. «Эх, — подумал с досадой Анатолий, — а хорошо было бы офицера свалить». И тут офицерская голова вновь появилась над окопом, но уже с биноклем.

Невара нажал на спусковой крючок… — и точно «в яблочко».

«Ура!..» — тихо прокричали напарники. А через пятнадцать минут на их головы обрушилась вся немецкая артиллерия этого участка. Иван погиб. Анатолий получил контузию. Его направили сначала в госпиталь, потом обратно в снайперскую школу, а после — в военное училище.

Высокий патриотизм

Из снайперской школы в Харьковское общевойсковое училище были отобраны четыре человека — Анатолий Невара и ещё три товарища. Перед первым вступительным экзаменом все четверо написали рапорта: учебную программу забыли, просим направить на фронт. Им отказали.

Перед вторым экзаменом — вновь рапорта того же содержания. Тогда на плацу выстроили всех абитуриентов, и начальник училища объявил:

— Учитывая высокий патриотизм четырёх человек, мы зачисляем их курсантами без дальнейшей сдачи вступительных экзаменов.

На передовую, куда так стремился, Анатолий Невара больше не попал. Но эти двадцать дней на фронте дали остро почувствовать, что такое жизнь и смерть, закалили волю и научили преодолевать страх.

Всё это потом ещё не раз пригодилось в его непростой жизни. А училище он закончил с отличием. Служил в пограничных войсках, имеет ряд наград.

После выхода на пенсию занялся литературным творчеством, написал семнадцать книг, в том числе автобиографических.

Лидия СЕРГЕЕВА.

Эта статья в PDF-версии газеты «Родина» от 17 февраля 2022 на на сайте ЦК КПРФа также на сайте Ставропольского крайкома КПРФ.

Ваш электронный адрес не будет опубликован.