Газета «Родина». 74 года Великой Победе. Портрет. Письмо В.Ф. Лунёва из станицы Советской

Многие годы я и моя жена Александра Даниловна Лунёва вместе со следопытами средней школы станицы Советской собирали сведения о фронтовиках-станичниках для нашей книги «Потомки помнят».

Кузьмича Полянского рассказать об отважной разведчице Ане Шилиной  (на снимке), воевавшей вместе с ним в партизанском отряде, он показал наган:

— С ним Аня ходила в разведку. Шестерых фашистов уничтожила в своём последнем бою.

Я взял в руки оружие. Тяжёлым показался мне наган, знобящим холодом потянуло из дула. Кругом пели птицы, сияло солнце, казалось невероятным, что когда-то он обжигал руку партизанки, героически погибшей в восемнадцать лет.

Пятнадцатилетней Аня вступила в комсомол, после школы была избрана первым секретарём Советского райкома ВЛКСМ. В день восемнадцатилетия стала кандидатом в члены ВКП(б).

По стране уже год грохотала война, гитлеровцы вот-вот ворвутся в станицу. Аня с комсомольским активом райкома ушла в партизанский отряд, дислоцировавшийся в восточных районах края.

Из воспоминаний И.К. Полянского, одного из семерых братьев, трое из которых – Семён, Георгий и Григорий – погибли на полях сражений за Родину:

— У Ани были чёрные волосы. Перед отходом из станицы она их коротко постригла, чтобы удобно было носить шапку-ушанку. Надела сапоги, штаны, фуфайку и стала походить на парня.

Отряд направился в сторону бурунов вместе с отступавшими частями Красной Армии под командованием Кириченко. Под Ростовановкой настиг нас фашистский «мессершмидт». Застрекотал вражеский пулемёт. Многие от неожиданности бросились кто куда. Один парень угодил вниз головой в яму, служившую туалетом. Видя это, Аня упала на копну соломы и, задыхаясь от хохота, закричала: «Ныряй глубже – пятки видать!»

Когда фашистский стервятник, сделав круг, вновь приближался, она схватила винтовку и стала стрелять по самолёту. Стреляли и залёгшие в канаве бойцы. Не известно, чья пуля попала в цель, но самолёт загорелся, рухнул на землю и взорвался. Когда вошли в Ростовановку, местные жители вышли на улицу, Аня стала плясать.

— Лихой солдатик. Огоньпарень! Как тебя зовут? – спросил кто-то из ростовановцев.

— Гришка Цыганчонок, — не моргнув глазом, ответила Аня.

Так с тех пор все и звали её в отряде.

Во время боя за Камыш-Бурун завязалась ожесточённая перестрелка. Мы с Аней забежали во двор и замаскировались за копной сена. Смотрим, по переулку на коне едет наш командир Однокозов, а по улице – немецкий танк. На нём – фашисты. Они заметили всадника и стали стрелять из автоматов. Лошадь под Однокозовым упала, а командир вскочил и, размахивая наганом, бросился к танку с криком «Сдавайся!».

Автоматная очередь, другая – и Однокозов упал. Аня бросилась из укрытия ему на помощь. Только счастливая случайность сохранила ей в тот раз жизнь: комиссар Золотухин поднял в атаку залёгших поблизости партизан и отвлёк внимание немецких автоматчиков от склонившейся над убитым всадником фигуры.

По плану штаба, части кавкорпуса Кириченко стремительным ударом должны были в один день взять сёла Владимировку, Урожайное, Прикумское. Аня на лошади летела вместе со всеми, как заправский кавалерист. Вскоре были замечены две вражеские машины, шедшие из Правокумки. Немцы открыли по партизанам огонь. Завязался бой.

Помощник начальника штаба объединённых партизанских отрядов капитан Ланин спешился и спрятался за трактором, стоявшим на дороге. Он очутился метрах в десяти от немцев и в тридцати – от партизан. Капитан израсходовал весь запас патронов. Положение стало критическим, смерть казалась неизбежной. И тут на выручку подоспела Аня. Доставленными ею гранатами они уничтожили фашистов. После боя капитан пожал ей руку и сказал: «Спасибо, друг!»

Никогда никому не жаловалась она на усталость. По десять часов кряду могла скакать на своей Шкалочке, участвовать в бою, и ни слова о том, что выбилась из сил…

Вечером накануне гибели Аня была молчалива. Легла в окопе, завернулась в бурку. Может, вспоминала мать и родных. Где они, как? А может, думала о том, как хотела поехать учиться в Грозненский нефтяной институт.

Когда совсем стемнело, группа партизан стала собираться в разведку, Аня подошла к Морозову:

— Товарищ командир, возьмите меня с собой. Полянский подошёл и сказал: — Иван Петрович, Шилина две ночи подряд в разведку ходила…

— Раз хочет, пусть идёт, – ответил командир. Он знал Анин характер – спорить с ней было бесполезно.

Разведчики пробирались к линии обороны. Залегли примерно в 120 метрах от вражеских позиций. О том, что было дальше, со слов комиссара группы Г.Ф. Алёшина записала учительница Горнозаводской школы О.С. Ломаченко: «Ночью наша разведка нарвалась на вражеский разъезд. Началась перестрелка. Несколько бойцов были ранены. Слышались стоны и крики о помощи. В это время светящаяся ракета повисла в воздухе. Стало ясно: сейчас вынести раненых невозможно. Вдруг из нашей цепи отделился боец. По танкошлему определили – Аня. Она приблизилась к раненому и перетащила его к нашей цепи.

Командир разведки Герасим Бугаев приказал ей больше не лезть под пули. Но Аня ответила: «Если одного спасла, то и другого должна спасти». И поползла к раненому. Немцы заметили её. Небо вдруг снова осветила ракета и сразу потухла. Несколько фрицев воспользовались этим и под прикрытием темноты подползли к девушке.

Борьба была неравной: их семеро, она одна. Расстреляв все патроны, Аня бросила гранату. Шесть фрицев остались лежать на поле боя. Седьмой подкрался к ней. Она подняла последнюю гранату. Но взрыва не последовало – немец штыком ударил её в грудь…

Подошедшие броневики генерала Кириченко открыли огонь, в упор расстреливая заметавшегося в панике неприятеля. Немногим удалось уйти. Аню нашли с крепко зажатой в руке гранатой».

«Мы, Маша Корниенко, Мария Савражская и я, – вспоминала Валя Кравцова, – одели Аню в её платье в чёрную и белую клеточку с красным кантом. На голову – красный берет. Такой её впервые увидели многие бойцы, знавшие как задорного паренька, каким она старалась казаться».

Партизаны и гвардейцы кавкорпуса собрались на траурный митинг. Когда гроб опустили в могилу, вырытую во дворе школы Камыш-Буруна, комиссар соединения второй секретарь краевого комитета партии М.И. Золотухин произнёс прощальную речь.

Говорил он, как всегда, эмоционально, но в тот раз превзошёл себя. Даже у пожилого бородатого казака с двумя орденами Красного Знамени за Гражданскую войну в глазах блестели слёзы.

А рядом тревожно фыркала и била копытами лошадь Ани, её верная Шкалочка… В 1965 году, готовясь отметить 20-летие Победы в Великой Отечественной войне, юнкоровский пост Всесоюзной радиопередачи «Пионерская зорька», действовавший в средней школе станицы Советской, развернул поисковую работу. Пионеры посещали ветеранов войны, писали о них очерки, принимали участие в конкурсах «Орден в твоём доме», «Салют, Победа!» и других.

Побывали они в гостях и у И.К. Полянского, участника партизанского движения на Ставрополье. Услышав рассказ ветерана об отважной разведчице Анне Шилиной, пионеры решили поместить её портрет в комнату Боевой Славы. Но оказалось, что портрета не было, лишь фотография.

Иван Михайлович Аксёнов, учительствовавший в то время в селе Горнозаводском, решил написать портрет Ани, пользуясь имевшейся фотографией.

Через некоторое время он привёз его. Стали показывать станичным старожилам, помнившим Аню. Большинство склонялись к тому, что портрет хорош, но что-то не то. Никто не помнил, какого цвета у неё были глаза. Волосы чёрные, как смола, коса роскошная, об этом говорили все, а вот глаза…

Внимательно выслушав отзывы станичников, Иван Михайлович взял портрет и уехал. Через некоторое время вернулся.

— Другое дело, – говорили станичники, – это наша Аня!

А секрет в том, что Иван Михайлович как творческий человек, художник с фантазией и мастерством, пошёл на эксперимент: попросил одну из своих учениц надеть фуфайку, шапку-ушанку, повесить через плечо взятый в школе автомат и в таком виде позировать ему. Ученицу звали Аней, и были у неё чёрные глаза. Видимо, понимание того, что она предстаёт перед учителем-художником в роли девушки-партизанки, придавало её взгляду особые блеск и боевую решимость. Так появился окончательный вариант портрета черноглазой комсомолки Ани Шилиной.

Он долго висел в комнате Боевой Славы школы. К сожалению, во время капитального ремонта портрет затерялся…

Но в селе Камыш-Бурун на школьном дворе, где была похоронена Анна Шилина, стоит скульптура отважной партизанки, о которой в ноябре 1942 года «Орджоникидзевская правда» писала: «В жестокой схватке с бандой озверелых фашистов героически погибла верная дочь нашего народа, секретарь Советского райкома комсомола Анна Михайловна Шилина… За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими оккупантами, наградить орденом Отечественной войны первой степени Шилину Анну Михайловну».

А в станице Советской одной из улиц и ученической бригаде присвоено её имя. Очерк о ней напечатан в книге «Потомки помнят». И это тоже своеобразный портрет представительницы героического поколения, которое с комсомольским значком на груди и пламенем в сердце защитило родную страну от иноземного нашествия.

В.Ф. ЛУНЁВ.

ст. Советская Кировского района.

Это письмо в PDF-версии газеты «Родина» от 8 мая 2019 года на сайте ЦК КПРФ,  а также  на сайте Ставропольского крайкома КПРФ.

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

десять − 4 =